*Аркадий Хайт*

> Мина Моисеевна, или попросту тётя Мина, была соседкой по квартире моего
> друга, режиссёра с киностудии имени Горького. Он нас и познакомил:

> — Мина Моисеевна, — сказал он, — знаете, кто это? …Это Хайт!

> — Так что, — спросила она, — мне встать по стойке «смирно» или пойти
> помыть шею?

> — Не надо, — сказал я. – Можете ходить с грязной.

> — О, какой язвительный молодой человек! Жалко, я не знала, что у меня
> будет такой важный гость. Купила бы чего-нибудь особенного к чаю. Вы,
> кстати, чай будете без какого варенья: без вишнёвого или без клубничного?

> — Если можно, то без малинового.

> — Пожалуйста! У меня всё есть.

> Насчёт варенья она, конечно, хохмила. Нашлось у неё и варенье, и
> печенье, и конфеты – как это водится в приличном еврейском доме. Вот
> иногда видишь человека всего пять минут, а такое ощущение, что знаешь
 его всю жизнь. Точно такое же чувство возникло у меня после встречи с
> Миной Моисеевной.

> Когда я вижу сегодня на сцене Клару Новикову с её тётей Соней, для
> которой пишут лучшие юмористы, я всегда думаю: а как же тётя Мина? Ведь
> ей никто не писал, она всё придумывала сама.

> Помню, сидим мы с ней, беседуем. Вдруг — телефонный звонок. Кто-то
> ошибся номером. Громкий мужской голос, который слышу даже я, кричит:

> — Куда я попал?!

> — А куда Вы целились? – спрашивает тётя Мина.

> Хотя в душе она была стопроцентной еврейкой, терпеть не могла
> разговоров, какие мы все потрясающе умные.

> — Ай, не морочьте голову, вот Вам мой племянник, дофке еврей, — тупой,
> как одно место. Кончил в этом году школу – и что? С его знаниями он
> может попасть только в один институт – в институт Склифосовского!

> Я иногда начинал её дразнить:

> — Но мы же с вами избранный народ!

> — Мы – да! Но некоторых евреев, по-моему, избирали прямым и тайным
> голосованием, как наш Верховный Совет.

> Теперь пришла пора сказать, кем же была тётя Мина. Она была
> профессиональной свахой. Сегодня, в эпоху брачных объявлений и
> электронных связей, эта профессия кажется ушедшей. Но только не для тех,
> кто знал Мину Моисеевну.

> — Человек должен уметь расхвалить свой товар, — говорила она. – Реклама
> — это большое дело. Посмотрите, когда курица несёт яйцо, как она кричит,
> как она кудахчет. А утка несёт тихо без единого звука… И результат?
> Куриные яйца все покупают, а про утиные никто даже не слышал. Не было
> звуковой рекламы!

> Не знаю, как она рекламировала своих женихов и невест, но клиентура у
> неё была обширная, телефон не умолкал с утра до вечера. Было сплошным
> удовольствием слушать, как она решает матримониальные дела.

> — Алло! Что? Да, я вас помню, Володя. Так что Вы хотите? Чтоб она была
> молодая, так, красивая, и что ещё? Богатая. Я не поняла, Вам что, нужно
> три жены? Ах, одна! Но, чтоб она всё это имела. Ясно. Простите, а что вы
> имеете? Кто Вы по профессии? Учитель зоологии? Хорошо, звоните, будем
> искать…

> — Алло! Кто говорит? Роза Григорьевна? От кого Вы? От Буцхеса. Очень
> приятно. А что Вы хотите? Жениха? Для кого, для дочки? Нет? А для кого,
> для внучки? Ах, для себя! Интересно. Если не секрет, сколько Вам
> исполнилось? Тридцать шесть? А в каком году? … Хорошо-хорошо будем
 > искать… Может быть, что-то откопаем.

> — Алло, это Яков Абрамович? Хорошо, что я Вас застала. Дорогой мой, мы
> оба прекрасно знаем, что у вас ужасная дочь, которая не даёт вам жить.
> Но всё равно, когда я привожу жениха, не надо ему сразу целовать руки и
 > кричать, что он ваш спаситель. Они тут же начинают что-то подозревать!
> Когда Мине Моисеевне исполнилось 75, она приняла самое важное решение в

> своей жизни – уехать в Израиль. Все подруги по дому дружно её
> отговаривали:

> — Миночка, куда Вы собрались на старости лет? Жить среди незнакомых людей!

> — Я вот что подумала, — сказала тётя Мина, — лучше я буду жить среди
> незнакомых людей, чем среди знакомых антисемитов!

> И она уехала. Тихо, незаметно, никому ничего не сказав. Тогда в
> аэропорту «Шереметьево» фотографировали всех провожающих, и она не
> хотела, чтобы у нас были неприятности после её отъезда. Прошли годы,
> многое в мире изменилось. Советский Союз установил дипломатические
> отношения с Израилем – и я впервые оказался на Святой земле.
> Я сразу же попросил своих друзей отыскать Мину Моисеевну, если она ещё
> жива, а если нет – хотя бы узнать, где она похоронена.

> На следующее утро чуть свет в моём номере зазвонил телефон:

> — Алло! Это великий русский писатель Шолохов-Алейхем?

> — Тётя Мина! – заорал я. – Это Вы?

> — Ну да! Что ты так удивился, будто тебе позвонил Ясир Арафат?

> Через пару часов я уже завтракал в её квартире, точь-в-точь копии
> московской: те же занавески на окнах, те же фографии на стенах, такой же
> маленький телевизор, по которому шли всё те же наши передачи.

> — Ничего не меняется, — сказала она, перехватив мой взгляд. – Всё как
> было. Даже профессия у меня та же.

> — Как? Вы и здесь сваха?

> — Почему нет? Здесь тоже надо соединять женихов и невест. Как говорится,
> сводить концы с концами.

> Дальнейшая часть дня проводилась под аккомпанемент сплошных телефонных
> разговоров тёти Мины:

> — Алло? Слушаю!.. Да, я Вас помню. Вы хотели невесту с хорошим
> приданым. Там вот, можете открывать счёт в банке «Хапоалим» — я вам
> нашла невесту. За неё дают 50 тысяч шекелей. Что Вы хотите? Посмотреть
> её фото? Милый мой, за такие деньги я фото не показываю. Получите
> приданое, купите себе фотоаппарат и снимайте её, сколько влезет!

> — Алло? Бокер тов, геверет! — и тётя Мина затараторила на иврите, как
> пулемёт. – Ненормальная румынская еврейка, — сказала она, положив
> трубку. – Денег полно – и она сходит с ума. Не хочет блондина, не хочет
> брюнета, подавай ей только рыжего! Откуда я знаю, почему? Может, у неё
> спальня красного цвета, хочет, чтоб муж был точно в цвет!.

> — Алло? Ша, что Вы кричите? Кто Вас обманул? Я Вам сразу сказала, что у
> неё есть ребёнок. Какой позор?.. В чём позор?.. Ах, ребёнок родился до
> свадьбы! Так что? Откуда ребёнок мог знать, когда свадьба?...

> А я сидел, слушал всё это и умирал от счастья и восторга! Потому что за
> окном был Тель-Авив, потому что рядом была тётя Мина, потому что, слава
> Б-гу, есть то, что в нашей жизни не меняется.

> Не знаю, может это звучит немного высокопарно, но для меня тётя Мина
> олицетворяет весь наш народ: тот же юмор, та же деловая жилка,
> скептическое отношение ко всему и удивительная жизненная сила. Всё, что
> позволило нам выжить в этом кошмарном мире!

> Порой мне кажется, что брось тётю Мину в тундру в тундру, в тайгу – и
> уже через пару дней она будет ходить по чумам, сватать чукчей и эскимосов:

> — У меня для Вас потрясающая невеста! Она даже не очень похожа на чукчу,
> скорее на японочку. Какое приданое?.. Какие олени?.. Нет, он сошёл с
> ума! Я ему предлагаю красотку, а он хочет оленей. Да Вы только женитесь
> – и у вас рога будут больше, чем у оленя!

> Сегодня тёти Мины уже нет на земле. По нашему обычаю, умершим нельзя
> приносить цветы, но никто не сказал, что им нельзя дарить рассказы. Я
> написал его в память Мины Моисеевны и жалею только о том, что она его не
> услышит. Иначе она бы непременно сказала:

> — Между прочим, про меня мог бы сочинить и получше! К тому же ты забыл
> вставить мою главную фразу о том, что надо уметь радоваться жизни.

> Обязательно напиши: «Пока жизнью недоволен – она и проходит!» Так всегда
> говорила я, простая еврейка, которая соединяла людей по парам.